(no subject)

Дети волнуются, что наш ахатин выползет из раковины и станет слизняком. Ну, в этом случае он до школы не доживет, хотя заведен то был для нее.

когда падает вишня?

А вообще в борьбе с бессмысленными заданиями с дурацких педкурсов очень помогает известная сказка:

"Ветви деревьев под тяжестью искрящихся красных плодов склонились низко к земле. Удивившись тому, что вишни могут быть такими тяжелыми, Йорн подошел к одному из деревьев. Он бросил меч на землю и попытался сорвать одну из вишен, сначала одной рукой, потом двумя, и тут обнаружил, что в руках у него вовсе и не вишня, а самый настоящий рубин в форме вишни. Все остальные деревья тоже были усыпаны рубинами, и ни один из них невозможно было оторвать от черенка, как бы сильно Йорн ни дергал.
— Ты должен сосчитать до тысячи тысяч, чтобы насобирать тысячу вишен,— раздался вдруг голос за спиной Йорна. Принц обернулся и увидел маленького человечка в остроконечной шляпе. Глаза его блестели.
- Скажи: раз, два, три,— продолжил человечек.
- Раз, два, три,— сказал Йорн.
— Четыре, пять, шесть,— продолжил человечек.
— Четыре, пять, шесть,<— повторил Йорн, и когда он быстро сосчитал до тысячи, рубин упал в серебряную чашу.
- Но ведь тысяча тысяч — это миллион,— сказал Йорн,— а сосчитать до миллиона — сложная задача!
- Ну так что же — это как раз то, чего ты хотел,— ответил человечек.

Йорн снова сосчитал до тысячи, и еще один рубин упал в чашу.
— Раз, два, три, четыре, я пришел собирать вишни, пять, шесть, семь, восемь, а здесь одни рубины, девять, десять!— громко произнес Йорн.
— Рубины, вишни, вишни, рубины,— сказал человечек,— какая разница?
— Одиннадцать, двенадцать, как это какая разница?— недоумевал Йорн.— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать.

Человечек прошелся взад и вперед и спросил:
— Что я сейчас делаю?
— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, ты ходишь туда-сюда,— сказал Йорн.— Двадцать один...
— Но ведь прежде чем пройти туда-сюда, я должен пройти сюда-туда?
- Это одно и то же,— сказал Йорн.— Тот, кто, двадцать два, ходит туда-сюда, двадцать три, ходит и сюда-туда, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать.
— Значит, если туда-сюда это сюда-туда, то туда — это сюда, а сюда — это туда,— резюмировал человечек.
— Не вижу, как это может мне помочь в выполнении моей сложной задачи,— сказал Йорн. Он сосчитал до третьей тысячи, и третья вишня упала в серебряную чашу.— Пока я тут считаю, Таг вернется домой с золотыми клыками Синего Кабана, а Галло — со Священным Мечом Лорело и один из них женится на принцессе. Раз, два, три, четыре, пять.

Человечек сел на землю и, глядя на принца, слушал, как тот громко сосчитал до четвертой тысячи, и четвертая вишня упала в серебряную чашу. Йорн принялся считать с самого начала еще раз.
— За последние пятьдесят лет уже пятьдесят принцев приходили в этот сад собирать вишни, или рубины, для какой-нибудь принцессы,— рассуждал маленький человечек.— И ни один из них не умел логически мыслить. Я не принц и не могу сделать так, чтобы вишни — или рубины, если угодно,— вот просто так себе падали. Но я не помогал другим пятидесяти принцам собирать ягоды — или драгоценные камни,— потому что, я думаю, стоит сосчитать до миллиона, чтобы получить руку и сердце прекрасной барышни. Но в твоем случае, друг мой, нужно помнить о Таге и Галло. В падении этих вишен заключен логический секрет. Я не могу раскрыть его напрямую, но могу задать тебе несколько вопросов.
- Триста сорок восемь, триста сорок девять, триста пятьдесят,— сказал Йорн.— Давай задавай свои вопросы.
— Падает ли вишня, когды ты говоришь «девяносто девять»?
— Нет.
— Падает ли рубин, когда ты говоришь «девятьсот девяносто девять»?
— Нет.
— А когда же падает вишня, или рубин?
— Триста пятьдесят один. Когда я говорю «тысяча»,— ответил Йорн.

В чашу упал рубин.
— Тысяча!— громко сказал Йорн, и упал еще один рубин.
- Тысяча, тысяча, тысяча, тысяча!— радостно закричал Йорн, и в чашу упали еще четыре рубина."

Очень сложно заставить себя не считать с одного, а сразу делать что требуют, не заморачиваясь тем, что вообще-то, по хорошему, надо было отслушать тысичу часов лекций, а потом еще миллон бумажек прочесть. Не начинать делать как положено с начала, а сразу лепить с конца.

ура непрофессионалам

Слушаю параллельно два курса повышения квалификации - оба как бы педагогические, про как учить. Один ведет человек, как я понимаю, примерно как я - с основным не педагогическим образованием, а педагог уже потом. А второй - настоящие профессиональные педагоги, прям про педагогику. И насколько живо и интересно рассказывает непрофессиональный педагог по сравнению с настоящими. У него кстати, и обратная связь есть - он прямо оччень призывает, пишите хоть какие то отклики. А у профессиональных педагогов - нет абсолютно никакой возможности спросить - ну ребята, ну если вы такие профессионалы во всех этих структурах и методах, что ж вы их не применяете? Что ж вы тупо вслух какую то занудную методичку начитываете, не давая никакого шанса мозгам это понять, хоть как-то заинтересоваться, аааа ну это же совсем невозможно слушать. И это дошкольная педагогика. Это маленьким детям. И вас к ним, к дошкольникам, прямо пускают? Со всеми этими методами, отличием образования от обучения, и бесконечной скукотой?

(no subject)

Мало что то стало имен в наше время. Где, спрашивается, Пигасии и Амнеподисты? И иже с ними.

Эх

Обрели домашнюю ахатину по имени Жулик или Жорик. Вот тот редкий случай, когда имя неочевидного пола, типа Саша или Женя, было бы биологически уместно. Но теперь уж что уж.

как раньше никогда не будет

Короче, воспоминание детства - как мы по воскресеньям все усаживались смотреть очередного диснея, и трескали ванильные пудинги, которых, наверное, нам откуда то отдали, иначе откуда их было так много?

Ну и вот.
Во-первых, эти дети ванильные пудинги (с настоящей ванилью) не едят.
Во-вторых, зато соседи теперь точно знают, что мы смотрели именно мишек гамми.